LOVE STORY

Листок восьмой

zahomutat 2   Мы с вами расстались, когда я устроила своему любимому очередную сцену. В тот раз я поняла и приняла, что мы равноправные партнеры. Что я точно так же могу предлагать ему встречаться, как и он мне. Ведь я давно решила, что это взаимная любовь, а не жертва с моей стороны и не игрища никакие. И я добросовестно потом не раз предлагала: «Давай приеду?» Спокойным таким голосом говорила это. А он, как ни в чем не бывало: «Угу, тебя встретить?» Конечно, внутренне я готовила себя к ответу: «Не, давай завтра, я устал». И изо всех сил репетировала, что скажу спокойно: «Ок, спокойной ночи, отдыхай». Когда репетировала – обиды в голосе не звучало, ну, а проверить мне не пришлось – отдыхали вместе.

   Но я все равно продолжала работать над собой. У меня должно было быть достаточно занятий, чтобы не слоняться целыми днями по квартире в ожидании его звонка. Сама же я звонила ему крайне редко. Ну, во-первых, потому, что я не должна надоедать. Во-вторых, пусть и он тоже иногда все-таки звонит, не все ж мне за ним бегать.

   При написании сего рассказа, однажды меня спросили: «Да когда же, наконец, он на тебе женится?» А я почему-то вспомнила, как в свое время держалась и не пила, чтобы какой-то срок трезвости отметить… выпивкой, конечно! Поэтому ощущение, что я упорно иду к какой-то цели, достигнув которой смогу расслабиться и уже тогда удариться во все тяжкие, неверное. Видимо, мне просто не удается выразить того, что происходило со мной на самом деле.

   А происходило на самом деле изменение личности. Тот самый коренной перелом, о котором говорится в Большой книге.1 Полная смена приоритетов, уважение к себе и людям, переоценка ценностей… И свадьба в этом процессе не была финалом, ради которого все и затевалось. Хотя, свадьба тоже будет – обещаю это читателям.

   …По обретении квартала трезвости, я ночевала то у него, то у себя (я снимала квартиру, он – тоже). В какой-то момент он меня спросил: «Как ты смотришь на то, чтобы переехать ко мне?» Было очень приятно, что я «удостоилась» такого предложения, ведь я всегда помнила, с какой опаской он относился к женщинам. Он боялся их и считал, что задача любой женщины – захомутать мужика, и потом уже сесть ему на шею. Стоило немалых трудов осторожно и бережно показать ему, что я не собираюсь ни контролировать его, ни помыкать. Он был похож на пугливое животное, которое при любом резком движении прячется к себе в норку. Я всеми своими поступками как бы пыталась дать ему понять: «Не бойся меня, я не причиню тебе зла. Ты был, есть и останешься свободным человеком».

   Незадолго до того у нас состоялся разговор, где прозвучала фраза, которую потом я частенько использовала. Он сказал (по поводу моего очередного предложения расстаться): «Никогда не угрожай, если не готова выполнить свою угрозу». И я задумалась: а смогу ли я с ним жить, принимая его со всеми недостатками? Не начну ли тут же переделывать? Ведь совместное житье – это совсем не то, что встречаться раз в три дня, когда все просто, и обоим необременительно хорошо.

  И я определила для себя, что смогу принять в нем, а что не смогу. И строиться это будет по следующему принципу: если что-то принимаю, то делаю это безоговорочно, без всяких попыток переделать, уговорить, если же чего-то – нет, то не приемлю этого окончательно и бесповоротно.

   И никаких условий, никаких угроз.

Светлана, Москва

Рис. Анны Сандуковской

LOVE STORY

Листок девятый

    Мы «съехались». Это означало, что ночевать стали вместе не через два на третий, а каждый день. Но жить я продолжала в своей квартире – той, что снимала. И продолжала за нее платить. Во-первых, у меня там была вся мебель (снимала только стены, мебель свою покупала), во-вторых − тонна одежды, и в-третьих − там был мой тыл. К тому же квартирка была рядом с работой, я привыкла ходить пешком, а от него до моего офиса было больше часа езды (на метро, с пересадкой, еще троллейбус...) 


 ¹ См. Глоссарий