LOVE STORY

Листок шестой

   Пришло время, видимо, сказать «пару ласковых» и о моем любимом.

   Это был дядька под 50 лет (теперь, конечно, постарше уже), высокий, покоцанный (попил хорошо в свое время), без жилплощади, зато на машине («восьмерка» старенькая). В анамнезе: два неудачных брака, пятеро или шестеро детей в разных уголках нашей необъятной родины.

liubimyj   Внешний вид у него, конечно, был забавный: курточка с коротенькими рукавами, брючки, не достающие не то что до середины каблука, а вообще до ботинок. В общем, помню, когда мы первый раз собрались идти в кафе, я думала – как бы еще так сделать, чтобы мне за него заплатить, кофе-то в Москве дорогой, а у дядьки явно с деньгами не сахар. Но и обижать дядьку тоже нельзя было ни в коем случае. Сейчас смешно вспоминать...

   А еще у него были чумовые золотые фиксы – аж в полрта. Помню, когда он первый раз улыбнулся и показал целый ряд золотых зубов, я замерла ни жива, ни мертва и сказала ему, про себя, конечно же: «Никогда больше так не делай». Вслух, разумеется, ни словом не обмолвилась.

   К слову сказать, зубы эти он все повыдергал еще до нашей свадьбы, видать, самому было неудобно таким купчиком ходить. Правда, новые на их место не вставил. Ну да это цветочки.

   Я, кстати, проговорилась о нашей свадьбе. Но погодите, еще было много чего до того.

   К тому времени я уже поняла, что внешнее – это все напускное, наносное. А в нем чувствовалась какая-то внутренняя сила, уверенность, ранговость, так сказать. Несмотря на все его внешние причуды, я ощущала, что рядом со мной мужчина – настоящий, большой, сильный.

   Что мне еще, видимо (т. к. сейчас я могу реконструировать лишь некоторые из воспоминаний), глянулось – так это то, что он совершенно не комплексовал ни по поводу своей одежки, ни по поводу зубов, ни по поводу отсутствия денег. В нем чувствовалось принятие себя таким, какой он есть. Он не пытался показаться лучше, и этим привлекал. Это был спокойный, взрослый, умудренный опытом и побитый жизнью мужчина – скупой на эмоции, достаточно молчаливый, больше созерцающий, нежели говорящий.

   Кстати, он меня сразу предупредил: он – шизоид. Внимание! Шизоид – это не шизофреник! Это такой тип личности. Наиболее явные черты: замкнутость, закрытость, направленность внутрь себя, отсутствие проявлений эмоций, какой-либо внешней аффектации (памятных дат, подарков ко дням рождения и т. п.).

   Я долго это обмусоливала. В словарь для того специально лазила. Конечно, мне хотелось, чтобы мой дядька таскал бы мне цветы, пел серенады, держался бы за ручку, млея и заглядывая мне в глаза. Но я задала себе очередной честный вопрос: «Ну, хорошо, Света. У тебя было в жизни N-е количество дядек, которые держались за ручку и готовы были за тебя в окно сигануть. Таскались за тобой с цветами и пытались контролировать твой каждый шаг. Принесло тебе это счастье? Уважала ли ты мужчин, с которыми могла делать все, что тебе заблагорассудится?»

   Я поняла, что никого из прошлых мужчин не уважала. Для меня они были все лишь инструментом для достижения каких-то целей – будь то поднятие самооценки или просто попытка спастись от одиночества. Никто из них не представлял для меня ценности, как личность. И для меня было нормой использовать любые средства для того, чтобы дядька делал то, что захотела моя левая нога. В трезвости же я поняла, что не имею права повторять все то, что творила раньше. Я решила: я уважаю этого мужчину, он мне нравится, поэтому я буду принимать его таким, какой он есть. Всего. Целиком. Таким, какой он есть на данный момент, а не таким, каким он может стать, если я приложу к этому какие-то усилия.

   На это принятие у меня ушло много сил и времени. Но я напоминала, говорила себе: «То, что он не помнит даты нашего знакомства, не значит, что он не ценит, что оно состоялось. Просто для него это несущественно. Важнее, что мы сейчас вместе, что он меня любит, а я его».

   Правда, иногда меня все-таки пробивало на романтику, и я просила его сходить со мной в кино, подарить цветы в честь, например, 3-х месяцев со дня нашей встречи.

   Он усмехался, но я так искренне и так трогательно его об этом просила, что он не мог не согласиться. А в конце подобных вечеров я еще и благодарила его, говорила, какой он чуткий и заботливый. Он смущался, бормотал что-то в усы, что он вообще ко всему этому не привык – когда вокруг щебечут, мол, это лишнее. Но я говорила, что это нужно мне, и пусть иногда потерпит мое щебетание. Как я терплю его молчание.

Светлана, Москва

Рис. Анны Сандуковской

LOVE STORY

Листок седьмой

   Худо-бедно, я перешагнула свой первый трезвый квартал! Трезвость стала необходимым условием моего существования. У меня уже были трезвые друзья, я поняла, что трезвой жить можно, что это даже не лишение вовсе, а наоборот… Я обрела способность ясно мыслить, контролировать свои поступки, не совершать идиотизма, за который потом еще долго стыдно, и стыд этот надобно заливать бухлом.