Год трезвости. Что это? Череда приятных событий или долгая, ухабистая дорога? Когда все обрыдло, и жизнь не мила.

   Примерно с такими мыслями я шел на интервью с Александром Ш., который недавно отметил свое 13-летие. Особого энтузиазма не испытывал. Мне в этой жизни все представлялось пресным, неулыбчивым, а уж в то, что Программа дает всего и помногу, я просто не мог поверить.

   Так, сама собой, и родилась тема для разговора − как прожить первый год трезвости?

Олег. С., Москва

ВОКРУГ ДА ОКОЛО

   Корр. − Саша, не буду ходить вокруг да около. У меня полгода трезвости. Настроение − как в качку на корабле. Подъем – спад, снова, снова... А вокруг только и слышу: программа¹ дает то, сё... Мне легче не становится! Как быть? Может, я чего-то не так делаю?

god1   А. Ш. – Знаком, знаком этот непростой период. Один пример.

   Когда я пришел в АА, работал на Спартаковской площади. Далеко было добираться, трудно, знаков запрещающих полно. У самого места работы налево нельзя − «кирпич», а мне метров сто-двести остается. Разумеется, я сворачивал. И вот, однажды совершаю я этот свой маневр, машин на обочинах полно, а мне навстречу еще кто-то. Я изо всех сил «на газ», стараюсь проскочить, и он газует. Такая меня разобрала злоба, что мы схлестнулись, да так, что зеркала у обоих полетели. Их двое было в той машине, я еду, не останавливаюсь, сейчас морду набьют, а не набьют − сам набью. Остановились, посмотрели и поехали своей дорогой, видать, дошло, что человек не в себе едет. Ведь там одностороннее движение было, я против потока пер... Меня трясло. А когда отошел, стало очень стыдно. 

   Корр. – А сейчас так спокойно об этом говоришь... 

   А. Ш. – Еще бы! Сколько работы сделано. Плохо мне было, голова кругом шла. Едва справлялся. Болело все. Половина зубов выпала, переболел фурункулезом, каким-то еще грибковым заболеванием, худел до состояния щепки, снова набирал вес, думал, что у меня СПИД, мучился, проверялся... Конечно, все это взялось не с потолка, задавлено было алкоголем, а тут серьезная перестройка организма началась. Ты только представь: не год, не два организм исправно получал свой алкоголь, а тут − на тебе: отняли! 

   Корр. – Про голову еще расскажи. Про перепады настроения...

   А. Ш. – Да я вообще с ней не дружил. Ее не было. Я ни один свой поступок не в состоянии был оценить, потому что понимал: голова больная. Ну как я могу линейкой что-то померить и сказать, нормально это или ненормально, если линейка кривая!Полное недоверие к самому себе: прав я или не прав − не знаю. Скажи мне в тот момент, что убить, украсть – это хорошо, я бы сильно озадачился.

   Первые месяцы я постоянно повторял: алкоголик, алкоголик! Сейчас у меня спроси: кто я? Отвечу: такой-то, русский, мужского пола, такого роста, веса, ну, пенсионер... Меня удивляет, что многие из наших к пяти- десяти годам трезвости и к месту и не к месту твердят, что они алкаши. Словно это награда какая, на грудь цепляют. Мое мнение: всему свое место и свое время. И если разговариваешь с трезвым человеком, не надо его травмировать своим алкоголизмом, ему это непонятно, да по большому счету и дела нет.

god2   Однако на первом году это необходимо. Считаю, что нужно всем этим переболеть, чтобы заложить фундамент. Вот я тогда, не задумываясь, и твердил: алкоголик! Доходило до смешного: предлагают мне ответственную работу – говорю: не могу, я – алкоголик. Предлагает женщина какие-то отношения − не могу, но не потому что не хочу − боюсь этих отношений. Вдруг завтра сорвусь, или послезавтра? Я – никакой, на меня нельзя положиться, я – больной человек, алкаш. Собственно, это и был мой первый Шаг – признал свое бессилие перед алкоголем, потерял контроль над собой... Я принял это и стал учиться жить. Оно стало частью моего сознания.

   Корр. – А как ладил с неприятными чувствами – такие посещали?

   А. Ш. – Ну как же без них, родимых? Хотя не слишком. Старался понять и проанализировать свои поступки. Во-первых: почему мне нехорошо, что, где я не так сделал? Находил отправную точку, уже легче становилось, молился – и нашей молитвой, и православной. И думал, думал. К примеру, хочется мне вот этого. Стоп! Что это? Чем продиктовано? Ага, похоже на гордыню. Молюсь. А это вот откуда взялось? Так, ясно, зависть. И так каждый божий день. Потом реже, реже. Анализ, самоконтроль становились механизмом. Больше стал доверять своим чувствам, вырабатывался алгоритм, знакомые ситуации (с ответом на них) стали повторяться. Выражаясь компьютерным языком, кластеры стали появляться.

   Корр. – А что прежде было: сначала подумал, потом сказал, или наоборот – ляпнул, а потом от стыда хоть сквозь землю провалиться?

   А. Ш – Любой человек имеет право на свою глупость. За это не надо себя казнить. А проанализировать сказанное, сделать выводы, чтобы не повторять впредь, можно и потом. Никогда не поздно. И попросить прощения (если обидел кого-нибудь) в любое время можно. Только не надо навязываться с этим, ведь большинство людей не придают значения сказанному, попросту этого не замечают. А на работе, вне АА, иногда лучше помолчать. Не надо забывать, что там людям до твоего алкоголизма дела нет.

   Корр. – А с осуждением ближнего как быть? Вот, тот придурок все делает не так, стыдно за него, убить готов... Но тут самого, как обухом по голове: нельзя, ты кто такой − Бог? И забиваюсь в угол, прячусь, затыкаюсь...

   А. Ш.– Прости его. Дай жить другому. Потом разберешься, насколько он был не прав, а пока прости. Если невмоготу терпеть – уйди. У меня тоже бывает старческое брюзжание, ну,побрюзжал − легче стало. Бывают, конечно, ситуации, когда надо остановить кого-то, принять меры, но это позже, не сейчас.

   Корр. – А как с осуждением самого себя – вот, снова не так сказал,не то сделал...

    А. Ш.– Прости себя. Тут же. Однажды кто-то сказал: «Нельзя постоянно винить себя за что-то. Обвините себя разок и спокойно живите дальше». Очень хорошо сказано, нечего добавить.

   Корр. – Сколько времени у тебя продолжалось такое состояние?

   А. Ш.–Год, наверное.

   Корр. – Тяжело было?

   А. Ш.–Всяко. Молился, плакал, головой об пол бился, в церковь ходил – по-всякому. Тяжело бывает, когда эйфория заканчивается. Хорошо, я не пью, а что дальше? Для чего жить? Как быть со всеми своими грехами, которые накопал? 

КОЛЕСИКО ПОВОРАЧИВАЕТСЯ

   Корр. – А к рюмке почему не тянуло, как считаешь?

   А. Ш.–  С той жизнью я распрощался окончательно − достала. На группы² ходил, очень помогало. Прочитал много духовной литературы. Замечу, в ней ничего противоречащего программе нет, напротив – во многом ее подтверждает.Сперва мне нужно было понять: кто я? У меня с детства было ощущение непохожести на других. Как с этим дискомфортом жить – пить?

   Долго искал. Потом понял: нет ничего глупее, чем бояться своих отличий от других. Все разные, в том-то и ценность каждого. Для всех есть место, просто надо его найти. Не требуется ни под кого подлаживаться, пытаться быть своим. Я – такой, не плохой, не хороший, я – вот он.

   Корр. – Ты принял себя таким, какой ты есть.

   А. Ш.– И стал радоваться. Я перестал скрывать, что у меня другое мнение, что думаю по-другому. В свое время для меня самой большой проблемой было − разговаривать с водопроводчиком. Мы разные и не понимали друг друга. При этом ему было наплевать, а я ощущал свою неполноценность. И пытался подлаживаться курам на смех.Теперь на работе я часто повторяю, что сказал, потому что не уверен, что меня понимают. А поскольку заведомых глупостей я не говорю, то и не опасаюсь, что обо мне подумают.

   Мои близкие говорят, что первое время было трудно меня понять. Я строю речь так, что есть только исходная точка, а потом сразу результат. Пропускаю второстепенные, смысловые связки, предполагая, что собеседник сам додумает. Что ж, приходилось повторять, разъяснять. 

   Корр. – Когда ты почувствовал, что колесико поворачивается? Как произошел перелом?

   А. Ш.–Случилось все  в одну ночь – внезапно. Во сне еще что-то мучило, а проснулся – все на своих местах. Вот я, вот небо, вот кровать... И никакой депрессии. Сейчас это стало нормой, а тогда я не мог поверить. Я хорошо помню этот день.

ТЕПЕРЬ ЖИВЕМ

   Корр. –Как складывается твоя жизнь сегодня?

god3   А. Ш. – Живу размеренно. У меня семья, детей воспитали, вырастили. Родителям старостьобеспечил. На работе тоже все благополучно. Есть круг общения, с которым интересно.  Хотя, честно, была бы воля, ни с кем бы не общался, читал бы что-нибудь, занимался чем-то.

   Корр. – И что, никакого сожаления, что жизнь складывается так, а не иначе?

   А. Ш. – Иногда спрашиваю себя: почему случается, что люди, моложе меня, имеют здоровый бизнес, делают успешную карьеру, становятся миллионерами, а у меня только и есть, что средства на каждый день? Я что – не такой умный, не такой усидчивый, не такой, как сейчас говорят, креативный?

   Отвечаю: мне это не интересно, я к этому не приспособлен. Ведь, что ни говори, призвание человека никто не отменял. А я к бизнесу не призван. Делаю, что могу, и многие мне за это благодарны. Во всех случаях, лучше это понять раньше, чем позже. Чтобы не потратить жизнь на то, к чему не приспособлен.

   И потом, знаешь, Олег, алкоголизм – это все-таки трагедия. Да, благодаря Богу, я жив, счастлив. Но что делать с пропитыми годами? Кто их зачтет в актив? Ведь большинство тех, успешных, сидели за учебниками, в то время как я за бутылкой бегал.

   Хотя и это не повод для расстройства. За битого двух не битых дают. А я – битый. Я знаю, что значит быть на дне. И у меня больше оснований радоваться сегодняшнему преображению, его каждому мгновению.

   Корр. – Саш, спасибо тебе за великолепную беседу. Она очень мне помогла. Успехов!

   А. Ш. – Не за что.


Добавить отзывы, комментарии

Защитный код
Обновить