Наркодиспансер. В 3-й раз. Почти все потерял. Мутно − от таблеток и мыслей в голове. Возможно, жена права, она говорила: «Закончишь свою жизнь с бичами». Ни она, ни сын ни разу не пришли. Обидно, никому стал не нужен. Дочь принесла как-то раз дешевые сигареты − лучшие я не заслужил. Работу потерял, долги просто не совместимы с жизнью (махинациями обворовал две фирмы). Впереди – страх, мрак и неизвестность. Смотрю в окно. Выпишут – наверно, буду пить.

hodMyslej   Что происходит, где выход? Пойду прилягу. Лежу.

   − Ребята, здравствуйте, я − Юра, я − алкоголик.

   Смотрю, мужик какой-то в очках в дверях − улыбается.

   − Я раньше пил, хочу рассказать о своей жизни, приходите в столовую...

   Их трое. Тащусь в столовую, сажусь, начинаю слушать. Говорят, что они алкоголики. Слышу: «В последний раз я выпил в 94-м...» Лениво соображаю: вообще, что ли, никогда − и даже по маленькой? Это невозможно. Я-то думал, хотя бы годик не попить. А день рождения? А Новый год, а 8-е Марта?..

   Рассказывают о себе. Похоже, история − как у меня, только еще круче. В горле стоит ком. Душа кровью вперемежку со слезами обливается. Стараюсь сдержаться − не могу, сделал вид, что закашлялся. Все, как в тумане, − ничего не понимаю.

   На прощанье дали буклет, пожелали выздоровления и пригласили прийти, если есть желание. Вернулся в палату. Лег, читаю. Какие-то мысли лезут. Все спят, а я не могу. Опять − в туалет, курю, читаю. Все сходится, все − как у меня. Но почему они сказали, что алкоголики? Неужели я тоже алкоголик? Я сильный − всегда все сам: и коттедж, и обе машины в гараже. Алкоголики – это те, которые на земле валяются. Обросшие, оборванные, с пустыми бутылками в авоське... А эти-то − почему?

   Опять ничего не понимаю. Почему они обозвали себя алкоголиками? Ведь, стыдно! Ну, лежал один раз на рельсах на рынке после рюмочной. Ну, сын меня в очередной раз на прокапывание вез, так он только на минутку куда-то выскочил, я – в рюмочную. Хотел немного глотнуть − давило. Ну да, нажрался, но я же знал, что меня не бросят. Надоело всем возиться со мной, поэтому и один − никому не нужен стал. Неужели я тоже алкоголик? Эта мысль меня долбила.

   Выписали из больницы. Иду опять мимо рюмочной. Нет, здесь не буду, лучше в аптеке возьму боярышника с корвалолом. Дома скажу, что плохо с сердцем. Беру. Боже, как она на меня посмотрела! Неужели все? А, плевать, все равно алкаш.

   Домой пришел почти никакой, завалился на кровать. Слышу: «Это он после больницы такой – ужас!» Потом опять пил. Очнулся через неделю. Буклет не выбросил. Опять читаю: собрание АА − в субботу, 6 марта 2004 года...

Владимир,

март 2012 г., Иркутск