Однажды, почти 10 лет назад, на праздничной встрече анонимных алкоголиков России Нели А. поделилась с присутствующими самым сокровенным: она счастлива быть здесь и сейчас, находиться среди родных по духу людей, она хотела бы это час остановить, а ее самое большое желание сегодня – умереть трезвой, какой она стала 20 лет назад.

Нели умерла в 2011-м. Как и желала – трезвой. Ниже – ее последнее интервью.

 

ПРИШЛА «ПО СОБСТВЕННОМУ»

 

   Корр.: Нели, расскажите, пожалуйста, как вы пришли в АА. Как это произошло, с чем это было связано?

   Н. А.: Шел 1990-й год, был март, я шла сдаваться в наркологию после очередного запоя и прогула на работе. Я знала, что меня в этом случае не уволят – все обошлось бы только объяснительной.

   «Сдавалась» в 17-ю наркологическую больницу, в 4-е отделение, которое находилось на территории московского абразивного завода. Приехала туда под вечер, и мне отказали, предложив прийти утром. Для меня это был крах. Я боялась увольнения, поскольку незадолго до того из-за пьянки уже была вынуждена уйти с завода, на котором проработала более 30 лет. Тогда я ушла «по собственному».

i padajet sneg   Меня все же приняли, положили. Я до сих пор благодарна зав. 4-м отделением, который первым понял, что меня толкнуло на пьяную дорожку.

   Принялись лечить, но не от алкоголизма. Заведующий решил, что сначала надо привести в порядок нервную систему и печень. От него-то я и услышала об АА. Сказал, что у них в отделении есть такая группа.

   Долго держал меня в «аквариуме» (для вновь прибывших), не зная, на какую работу определить. Конечно, какой из меня работник – весу было всего 39 кг! Теперь, правда, понимаю, что доктор выжидал, когда освободится место в палате, где лежали женщины из АА.

   Перевели в эту палату, и я постоянно слушала то, о чем они говорят. Бред какой-то! Была там одна женщина, которая легла , чтобы поддержать себя. Тяга ее, видите ли, замучила. Бред полный! Правда, в одном сошлись – обе любили кроссворды. На этом она и сыграла, не дала в очередной раз кроссворд. – Пойдёшь на собрание, тогда получишь, – сказала.

   Я не люблю, когда чего-то не понимаю, а в их разговорах я ничего не понимала. Решила выяснить, да и из палаты хотелось выйти.

   Доктор, не раздумывая, дал мне разрешение на выход. Группу, на которую я пошла, организовали несколько человек из московского «Анти-Бахуса», которые незадолго до меня также лежали в этом отделении. Смешно сказать – она называлась «Девочки». Ничего себе девочки, которым было под 40 и больше лет! Это произошло 20 мая 1990 года.

   Корр.: Ваши первые впечатления? Что произошло, что запомнилось? Страшно не было, что теперь «все узнают?»

   Н. А.: Я очень волновалась. Всегда волнуюсь, когда что-нибудь делаю впервые. Был страх, что не смогу выполнить это на «отлично». Но ходу назад не было. Я обещала, а обещания (кроме употребления алкоголя) привыкла выполнять.

   И вот, сижу за столом, и они сидят. И каждая по очереди представляется, называет себя алкоголиком. Меня начинает колотить, бросает в пот, в ногах тяжесть, и, пока до меня дошла очередь, я получила столько негативных ощущений, сколько не получала на рабочих собраниях, когда меня в очередной раз прорабатывали за пьянку.

   Моя очередь… Слово «алкоголик» из меня вышло с огромным трудом, откуда-то с самых пяток. Меня переспросили: «Так, может, ты и не алкоголик вовсе?» Но тут я взбесилась так, что всякое волнение прошло. Алкоголиком, конечно, я и не думала себя признавать, но мне очень хотелось иметь выход из отделения и в дальнейшем.

   Стала ходить. Брала с собой вязание, слушала, осуждала каждого. Критика так и лезла из меня. Ведь это они были алкоголиками, а я – нет. Я тут не причем! Недоверие было очень сильным, но я все же убиралась, мыла посуду и, так как моя основная работа была уже вне завода, – покупала еду для группы.

   Не могу не рассказать о своем первом посещении группы «Анти-Бахус». Тогда я еще не выписалась из больницы. Его я буду помнить всю оставшуюся жизнь. Оно меня испугало и удивило. Меня там приняли, как свою. Усадили, налили чаю, в общем, заметили, что я есть. Я вдруг увидела, что меня, такую, никто не осуждает. Потом, правда, я все же уселась на своего конька – начала комментировать, но делала это про себя.

   Когда уезжали обратно, я поблагодарила ведущего за теплый прием, и знаете, что он ответил?! Что это не я, а он должен меня благодарить, потому что не он, а я (я, представьте!) даю ему трезвость. Он, видите ли, впитывает мою энергию. Каково? Много позже, я поняла, что он имел в виду, а тогда я эти слова просто запомнила, просто была за них очень благодарна. Спасибо тебе, Юра!

   Корр.: Что было потом? Рассказывайте, очень интересно.

   Н. А.: Я долго не решалась выйти из больницы. Боялась, что снова запью, страшно было возвращаться на работу. Врачи все же выпихнули меня. На работе все обошлось объяснительной, как я и предполагала. В ней, кстати, я объяснила то, что со мной произошло, с позиций первого Шага1.

   …«Анти-Бахус» («Бахусятник» его называли) стал моей родной группой. Мое поведение на собраниях, конечно, не изменилось – все те же высокомерие, осуждение.

   Среди женщин в АА в то время я была самой пожилой. Вокруг – одна молодежь, и я не могла понять, чему меня может научить эта мелкота. Они ведь не прожили такую большую жизнь, они понятия не имеют, что такое голод, война, да и пили «по срокам» меньше моего. А то, что эта мелкота оставалась трезвой уже не один день (а некоторые и по нескольку лет) на меня не действовало.

   Не верила ни одному их слову и начинала раздражаться. Кого-то мучает тяга, и он долго и нудно об этом говорит. Я слушала и не верила – врет! Вот, рассказывает о том, как, с кем он пил, какой вкус у того напитка! О сексе – тоже, что о нем говорить?! Разве это тема для собрания?

   Еще меня злило, когда заводили речь о Боге. Для меня в то время святой была только память о матери. Да и работала я на предприятии, где эта тема была запрещена. Иными словами, на группе, перед собравшимися на «Анти-Бахусе», сидела убежденная атеистка. А что американцы про Бога думают, меня не волновало. У них там авеню разные, а у нас колдобины и направления вместо шоссе, и нечего мне по мозгам ездить. Из Шагов тоже надо было кое-что убрать, скорректировать их под нашу жизнь. Вот и весь разговор.

   С такими настроениями и взглядами я дожила до 31 января 1990 года, когда произошло следующее: я выпила. Никакой тяги, никакого настроя не было, просто купила бутылку и выпила. Даже не заметила, как напилась. Мне пытались помочь, но запой продолжался. И с того времени я начала употреблять периодически. Ходить на собрания, правда, не переставала: попью, почищу перышки, и с умным видом тут как тут. На собраниях я не скрывала, что пила, чувства вины я не испытывала.

   Мне удавалось держаться месяца три, затем все заново. Перерывы между запоями сокращались. По второму разу легла в 17-ю наркологическую, выписалась, снова запила.

   Последний запой был не очень долгим, но очень страшным. Я опустилась на дно не только физически: я продалась мальчишке за бутылку водки. Раньше, когда кто-либо рассказывал о таком, я его осуждала: как можно?! Оказалось – можно, и еще как! В тот раз я увидела свою смерть, она была близко, очень близко. Я не могла ни спать, ни есть, я не ходила, руки мои не держали чашку…

   Стало очень страшно. И мне захотелось жить. Меня вдруг пробило, что та мелкота живет и легко обходится без меня, а вот я-то без них никак. И в первый в своей жизни раз я искренне взмолилась. Это была мольба помочь мне выйти из этого состояния, обещание, что я постараюсь как можно дольше не употреблять. Я понимала, что никогда в моем случае не сработает. Я спросила сына, какое сегодня число. Он ответил: 8 декабря 1991 года. И этот день стал для меня вторым рождением.

   Корр.: Не хочется вас прерывать. Рассказывайте дальше.

   Н. А.: Я заново начала жить, вернулась на «Анти-Бахус». Мне трудно забыть свое то состояние даже сейчас, хотя прошло уже более 18 лет.

   Я училась всему заново. Не только есть, спать, ходить, но и новым взаимоотношениям с людьми. Старалась никого не критиковать, не осуждать (хотя это и проскальзывало), училась видеть в людях хорошее, быть с ними гибче, мягче.

   Меня всегда интересовало – кто я? Что во мне есть хорошего, что плохого? А тут появились новые вопросы. Почему я алкоголичка, а, например, моя сестра – нет? Что такое алкоголизм, и почему это у меня?

   До всего этого пришлось докапываться. Много читала, разговаривала, у себя в группе бралась за любые дела. Но знаете, что удивительно: меня все время преследовала тяга. Три года не хотела отпускать. На примитивном, физическом уровне. Очень сильная. Я ведь по-прежнему никому не верила. Да и сама замолчала почти на год. А говорила только о своей тяге. У присутствующих вытягивались лица, но я продолжала говорить.

   Я упомянула, что в то время была сильно загружена, но при всем том состояние свое тогдашнее назвать трезвостью не могу. Так, плыла и плыла со своей критикой, самокритикой…

   Служение2 помогло. Не только в своей родной группе, но и на городском, и российском уровнях. Мыла полы, вела собрания, казначействовала, участвовала в работе Интергруппы, российского Совета по обслуживанию, организации Конференций АА России, форумов и проведении семинаров.

   А еще мне очень хотелось, чтобы как можно больше женщин моего возраста оставались бы в АА. Ко мне приезжали из многих городов, мой телефон был доступен днем в любое время. К сожалению, многие уходили из АА, но были и исключения.

   Когда посещала женское ЛТП3, мне всегда становилось страшно: а вдруг не выпустят? Я видела там женщин моего возраста и представляла себя на их месте. Это давало мне силы еще больше уделять внимания Служению, которое помогало выздоравливать.

   Корр.: Вы сказали, что желание выпить преследовало вас три года. Как столько времени вы с ним ладили?

   Н. А.: Я до сих пор не верю, что тяга к спиртному исчезает. Она может дать о себе знать в разных формах. Другое дело, что желание выпить можно контролировать. Если вовремя его отследить. Срывы наших ребят с большими сроками трезвости не дают мне права успокаиваться.

   Слышала, что у некоторых желание выпить проходит, как только они появляются в АА. Не верю этому! Сужу по себе. Тяга и сейчас, нет-нет, но о себе напоминает. Хорошо – если во сне, а то приобретает такую форму, что рядом со мной опасно находиться.

   Корр.: Что делаете при этом? Каков ваш опыт?

   Н. А.: В моей записной много телефонов, хотя не всем я могу звонить. Есть компьютер, электронная почта. Это скоровспомощное, экстренное. Ищу новичков в АА. Помогаю им, а они – мне.

   Но посещение групп – самый действенный способ. В Москве их много, можно ходить в любую. Что я и делала.

   Корр.: Еще, слыхал, вы отказались от кваса, газированной воды? Почему?

   Н. А.: Не только от кваса отказалась, но также от кефира (благо, его не люблю), лекарств, содержащих спирт (ими я «догонялась»), снотворных (эти запивала водкой), конфет, содержащих хоть каплю спиртного. И на кофе – запрет, он для меня как наркотик. А я люблю молотый кофе и даже сейчас смогу определить, какой у вас налит – по запаху. Просто я поняла: позволю себе кофе – все остальное позволю тоже. А вот от газированной минеральной, кстати, я никогда не отказываюсь.

   Корр.: Не раз видел вас участницей автопробегов АА – форумы на колесах4 их еще называют. Где побывали? Что больше всего запомнились?

   Н. А.: С автопробегами была во многих городах и поселках. Я и раньше много ездила, но больше на поезде. Что получала от поездок? Узнала людей совсем с другой стороны. Увидела внимание и любовь к себе, приобрела много новых друзей.

   К сожалению, в последнее время я редко выхожу из дома, ноги болят. Но надеюсь, еще смогу станцевать цыганочку с выходом…

   Корр.: Сможете. Спасибо за интересное интервью, Нели.

   Н. А.: И вам спасибо. Приятно было вспоминать…

Беседовал Евгений Цветнов,

Март 2010 г., Москва

Рисунок Елены Гарт, Москва


    1  «Мы признали свое бессилие перед алкоголем, признали, что потеряли контроль над собой» («Анонимные алкоголики», GSO,New York CityUSA, 1989 г. – примеч. ред.)

    2  См. Глоссарий (примеч. ред.)

     3  Лечебно-трудовой профилактории (ЛТП) – в СССР вид лечебно-исправительного учреждения, куда по решению суда направлялись больные алкоголизмом и наркоманией. Фактически – места лишения свободы, где основным методом лечения был принудительный труд.

    Первая группа АА «Надежда и вера» была создана в женском ЛТП (Москва, ул. Шоссейная) в 1989 г. – примеч. ред.)

    4  См. Глоссарий (примеч. ред.)