А БЫЛ ЛИ МУЖИК?

(Небыль)

   Плохо мне было... Бухал четвёртые сутки. Жена убежала на работу. Квартира закрыта. Нужно было выйти из этой квартиры. Только там, за дверью, я мог что-нибудь придумать. В доме уже не осталось ничего − ни парфюмерии, ни аптеки. Звонить жене и угрожать, что выброшусь с 8-го этажа, если она срочно не привезёт выпить, не по чему: сотовый (уже пятый) пробухал накануне.

   Связал два электроудлиннителя и спустил с балкона. Хватало только до шестого этажа. Но лучше что-то, чем ничего. И я полез... Чтобы не соскользнуть вниз, наматывал тонкий кабель на ладонь. Страх свалиться с восьмого этажа, по сравнению со страхом остаться без спиртного, казался не более, чем страшилкой.

   На седьмом этаже никого не было дома − двери на балкон и форточка закрыты. Разбить стекло не решился. Пришлось продолжать спуск. Кабеля оставалось чуть больше метра, я уже висел напротив балконного окна. Уже видел, что в комнате мерцает телевизор... Но, едва лишь пальцы ног коснулись балконных перил, узел развязался...

dopolsia   Семья из четырёх человек сидела полукругом на диване, смотрела телевизор. Было ещё не поздно, но уже темно − за окном осень... В ожидании «Юбилейного аншлага» смотрели какой-то боевик и отдыхали безмятежно и заслуженно после трудового дня. На журнальном столике стояла початая бутылка пива «Балтика-7». Между выстрелами на экране слышалось щёлканье и сплёвывание семечек. Иногда переговаривались. Ничто не предвещало неприятности.

   Вдруг балконная дверь с грохотом открылась, занавеска откинулась, и появился худой, небритый мужик в носках...

   − Здравствуйте, − вежливо поздоровался он, приложив руку к груди и качнув всклоченной головой. Затем прозвучала трамвайная просьба: − Разрешите пройти, пожалуйста, а то мне надо выйти...

   И он уверенно прошлёпал между семьёй и телевизором в прихожую, слегка зацепив журнальный столик. Затем открылась входная дверь, и со словами: − «Извините, пожалуйста, спасибо вам, люди добрые», − захлопнулась.

   Женщины (а их было две: жена и свекровь) запоздало вскрикнули. Отец и сын в недоумении посмотрели друг на друга с немым вопросом: «Что это было?»

   − Да это вор! − дуэтом выдохнули жена и свекровь.

   Поднялась суматоха, все вскочили, включили свет и разделились на два отряда. Женщины кинулись в прихожую – проверять вещи. Мужчины выскочили на балкон и посмотрели вниз. Там шумел своим привычным шумом двор: кричала на площадке детвора, лаяли собаки, смачно шуршали по мокрому асфальту автомобили, припарковываясь у подъездов...

   − Он сверху спустился, − предположил сын.

   − Как? Там же нет ничего, − сказал отец.

   И действительно, сверху не висело ни верёвочной лестницы, ни каната.

   − А может, сбоку от соседей?

   Посмотрели сбоку. Там не было никакой возможности перелезть − блочные конструкции дома не позволяли.

   − Тьфу! − сплюнул раздосадованный отец. − Откуда он взялся? Шестой этаж! Карлсон без пропеллера!

   Мужчины, одевшись, спустились по лестнице на улицу и обошли вокруг дома, опрашивая встречных: не видели ли они тут мужика в носках?.. Потом поднялись этажами выше и опросили квартиры над ними. Никто ничего не видел, мужик испарился.

   Слегка ошалевшая семья вернулась на исходную позицию. После сообщения женщин, что ничего не пропало, все снова уставились в телевизор, с экрана которого корчил рожи бессмертный Петросян. В воздухе висел горьковский вопрос: «А был ли мужик? Может, мужика-то и не было?..» Отец машинально потянулся за пивом. Но журнальный столик был пуст.

   − Кто пиво убрал? − спросил он в недоумении.

   − Да никто его не убирал, как стояло, так и стояло! − ответили женщины.

   На экране вконец распоясавшийся Петросян со своей разноцветной компанией повернулись к семье задом и, наклонившись, стали хлопать себя по ягодицам, на которых было написано крупными яркими буквами: «Я вас люблю!»

   − Вот же гад!.. − глухо прорычал отец. − Он пиво спёр!

   И вышел курить на балкон, хлопнув дверью.

Александр, Горячий ключ