«СВОЙ СРЕДИ СВОИХ»

staja   Я с детства ощущал себя не таким, как все. Смотрел на других людей и думал: вот тот ошибается, неправильно говорит, этот плохо воспитан и т. д. В общем, смотрел на всех со стороны. Я был другим − «правильным», вот, только, почему этого никто не видел?

   Когда повзрослел, меня по-прежнему мало понимали. Или понимали неправильно. Порой, это приводило к дискомфорту, иногда − к психозу. Казалось, будто я по ошибке отдал что-то очень дорогое, потерял то, чего никогда не знал. Свое отличие я ощущал и в любой компании, комплексовал от этого, не понимал, в чем дело. В такие моменты я просто уходил, мысли обуревали одна за другой, все – разом, и ни одной конкретной.

   Пробовал напиваться, но начинал говорить о таком «высоком, важном», что до сих пор при воспоминании дух захватывает. Но чаще выпивал лишь «сто грамм для храбрости», чтобы просто побыть, как все, приблизиться. Но «родственность» покидала меня сразу, как только выходил из пивной. Тогда я еще не обращал внимания, что только с собутыльниками я чувствовал себя «среди своих». Меня к ним тянуло. Тогда я и обнаружил простой выход − пить.

ПАДЕНИЕ

   Падение происходило не сразу, рывком, а незаметно, постепенно. Когда я работал на заводе, у нас были «внеочередные» деньги − квартальная премия. Банкет на рабочем месте «с кварталки» − Святое дело! Затем, также незаметно, добавились выпивки «втихую» − с получки, потом с аванса, потом − по пятницам. Календарные праздники, дни рождения и всё такое – само собой. Я не озадачивался этим, организм у меня был здоровый, молодой, кризис 90-х ещё не пришел, и утром легко можно было поставить все на свои места – пивком или стопкой водки. Появилась, правда, настораживающая привычка – после стопки, которая была «не выпивки ради, а здоровья − для», добавлять вторую, третью − «догоняться». А ещё через некоторое мой распорядок дня, планы и вовсе стали подгоняться под Джона Ячменное Зерно. Не только планы, но и бюджет, конечно.

   Одна особенность тогда проявилась: я стал замечать много нового в окружающем мире, начал анализировать то, что происходило в стране, рассуждать о том, что в этой жизни правильно, а что – нет. В то время, как собственный мир, мое существо изменялись с еще большей скоростью. Но я этого не замечал, погруженный в процесс переделывания мира внешнего. Я стал более нервным, вспыхивал от каждого пустяка – особенно, если что-то угрожало планам выпить. Стал нестабильным на работе, хитрил, когда надо было выкроить время или деньги на попойку, и так все чаще, чаще. Конечно, все это не могли не замечать дома, на работе. Так началась полоса конфликтов.

   Тогда я ещё не пил запоями и не подозревал, что это. Знал только одно: «скребут кошки» или просто желательно отдохнуть – надо выпить. Грамм сто, не более. Потом, правда. следовали ещё сто, потом ещё. Маховик раскручивался, но меня это не беспокоило, даром, что чаще стал мучиться похмельем.

   Психика у меня перестраивалась, как говорят врачи, на «алкогольное мышление». Говоря компьютерным языком, в моей операционке завелся вирус, но антивирусной программы не было, поэтому он подпольно убивал файл за файлом в папках с названием: «мораль», «совесть», «честность»… Вскоре всё из директории «духовный мир» исчезло. Я реже следил за своей одеждой, почти не брился, не отдавал долги в срок, а потом перестал и вовсе. С завода я, разумеется, вылетел «по собственному желанию». А через некоторое время пришли запои.

   Собственно, я уже шел ко дну – стремительно и неотвратимо. Падение − отдельная и очень больная для меня история. Несмотря на более, чем десяток лет, минувших с моей последней стопки. Но я все же расскажу об этом.

ПОВОРОТНАЯ ТОЧКА

   Не знаю, когда я всерьез решил перестать пить. Говорят, в 87-м году, когда пошел кодироваться «на всю жизнь». Желание «завязать» было искренним. Об этом и было заявлено кодировавшему меня врачу. Я думал, что достаточно просто «отключить» алкоголь, и всё встанет на свое место. А как быть с тем, что я «не такой», не думал. Не понимал и того, как жить без выработанного рефлекса: «сто грамм – и нет никаких проблем».

   Через полмесяца, после «кодировки» я снова запил. Мене было не по себе, когда, оказавшись «среди своих», я вынужден был себе отказывать. Они пили, а я – нет. Они были разного возраста, разных хобби, но – своими. И я был «своим», но не пил, это не годилось. И я разрешил – чуть-чуть, чтобы убрать неравенство.

   Через месяц я был никем. Меня не было. Обуревало сумеречное сознание, лихорадка нашкодившего кота, банкротство, сокрушающиеся жена и дети.

   Я люблю дочку и сына. Но для меня важнее были сто грамм. Моя персона имела первостепенное значение, даже ценой детей – говорила жена. На самом деле, всё было еще хуже. У меня полностью отсутствовало ощущение опасности и, поднимая очередные сто грамм, я сожалел только об одном − спиртного мало.

   Я полностью был раздавлен. Ночи я проводил перед унитазом с перерывом в час, полчаса. Запахи, тошнота, раскалывающаяся голова и застывший крик. Но думалось только об одном: как выпить и забыться. В пять-шесть утра я шел на «пятак» в надежде хоть что-то выпить. Там поджидали «свои» − такие же. По их рожам чувствовалось, чего им стоила эта ночь. Им − по моей – тоже. Едины мы были, как никогда, – во что бы то ни стало, ради Христа, нам нужно было выпить.

   ...Однажды утром, в 1989 году, на кухне листал газету и обнаружил объявление о наборе на курсы Шичко.¹ Пришел на эти курсы без особого доверия, но с надеждой: «А вдруг произойдет чудо?». И чудо произошло. На одном из занятий из уст ведущего я услышал волшебные слова: «Меня зовут ХХХХ, я – алкоголик». К тому времени сам он не пил уже лет шесть, и вдруг – такое...

   В те годы АА еще не пришло в Карелию. На курсах, однако, оказались несколько алкоголиков, которые решили и дальше собираться для поддержания своей трезвости. Поэтому к моему окончанию в городе уже была небольшая группа людей, которые собирались в маленькой комнатушке и делились друг с другом опытом, силами и надеждами...

   С того всё и началось. Это стало моей поворотной точкой.

ГЛАВА ПОСЛЕДНЯЯ

   Прошло время, и я начал многое понимать – про себя, про свою болезнь. Да, алкоголизм – это болезнь, и уже одним этим я не такой, как все. Как большинство трезвых. Равняться с ними, имея в виду мою болезнь, бессмысленно. Но и с другими – «своими», как я тогда считал, − мне не по пути, я помню, чем это для меня закончилось. Получается, что я снова ни там, ни здесь. Я снова не такой, зато − трезвый.

ПОСТСКРИПТУМ

   Хожу в АА. Внимательно слушаю алкоголиков, которые, как и я, хотят выжить. Случается, сам делюсь тем, что пережил. Свою трезвость числю теперь годами. Раньше такого и вообразить не мог. И вот, снова закрадывается мысль: может быть, все это потому, что теперь я в своей стае?

Михаил, Петрозаводск


 

 

 ¹ Метод избавления от никотиновой и алкогольной зависимостей ученого из Санкт-Петербурга Г. А. Шичко (примеч. ред.)